Ghost graffiti Интервью

Если вы райтер, или художник, или что-то среднее, тогда вас, вероятно, вдохновляет Ghost. Честно говоря, даже если вы так не думаете, вы неправы:  сообщество graffiti маленькое, а вот влияние Ghost на него – огромное. «Я не планирую то, что хочу делать, благодаря чему у меня есть свобода просто взять и сделать это. Такой же подход у меня к написанию картин, и я хочу сказать, что никогда на самом деле не хотел перестать расписывать поезда»

Уау, ты был в graffiti с самого начала. Что ты знаешь из того, чего не знаем мы?
Ghost: С самого начала? Вот чего вы, наверное, не знаете, так это того, что меня не было тут с самого начала: я присоединился гораздо позднее. Я начал в конце 1970-х в своем районе, рисуя на лестничных клетках и задних улицах. По-настоящему я ничего не делал до примерно 1979, это все было для меня игрой. Я не воспринимал graffiti серьезно в то время, но вовремя одумался – и вот я тут, спустя двадцать с лишним лет.

Поезда, галереи, стены, игрушки – ты везде. Существует ли какое-нибудь популярное место для graffiti, на котором бы ты не работал?
Ghost: Я не совсем уверен. Совершенно точно есть несколько вещей, от которых я бы держался подальше; возможно, сейчас я бы не стал заниматься некоторыми проектами, которые делал давно. Все действительно зависит от того, что это и кто это устраивает. Я отчетливо ощущаю, что традиционное graffiti до сих пор не очень популярно, а по-настоящему востребовано уличное искусство. Мне не нравится, когда эти два понятия ассоциируют друг с другом. Я не был уличным художником, я писал graffiti. Я отклонил предложение поучаствовать в некоторых видео, потому что мне не хотелось, чтобы на мне стояло это клеймо, а еще мне не хотелось использовать это для того, чтобы стать «своим».

То есть, ты по-настоящему избирателен в вопросах выбора проектов, в которых участвуешь. Что должно быть в фильме, выставке или чем-то еще, чтобы ты с радостью присоединился к нему?
Ghost: Все на самом деле зависит от того, что это, кто это делает и не пытаются ли меня в этом проекте эксплуатировать.  Опять же, когда-то я участвовал в том, в чем совсем не хотел участвовать: например, чтобы просто показать свои работы или потому что мне были нужны эти чертовы деньги. Медленно, но верно я превратился в человека, каких всегда ненавидел. [смеется]

В отличие от многих сегодняшних художников, у тебя нет никакого творческого графика – ты просто делаешь что-то и все. К выставочным произведениям у тебя такой же подход?
Ghost: Раньше, когда я только начинал работать, я старался планировать, что сделаю сначала, после чего у меня никогда ничего не получалось так же, как на скетче. Я выходил из себя, иногда даже зачеркивал весь рисунок, потому что мне не нравилось то, как он получился. Позже я начал просто говорить: «К черту!» и делать то, что приходило мне в голову. В итоге я даже перестал сначала делать набросок всего слова, а сразу начинал украшать букву – еще раньше, чем заканчивал ее рисовать. Я не планирую то, что хочу делать, благодаря чему у меня есть свобода просто взять и сделать это. Такой же подход у меня к написанию картин, и я хочу сказать, что никогда на самом деле не хотел перестать расписывать поезда. Когда я перестал писать graffiti, во мне осталась вся та энергия, которую я пытался игнорировать. Вокруг было много парней, увлеченных тем же самым, поэтому я стал рисовать постоянно. Еще позже я начал писать картины, что перетекло в участие в выставках. Когда я говорил, что к картинам у меня такой же подход, я имел в виду, что долгое время я рисую ради рисования, не имея ни малейшего понятия, что именно я пытаюсь сделать. Я просто делаю, рискую и потом удивляюсь.

Так что же делает уличного художника уличным художником, а райтера – райтером?
Ghost: Мне кажется, что уличный художник – это кто-то, кто работает на улице; неважно, что он делает – коллажи, стенсилы, изображения, благодаря которым люди могли бы увидеть, как он рисует. Опять же, поскольку я не уличный художник, я не очень много об этом знаю. Райтер же действительно много пишет свое имя: в тэгах, частях картинки, а также выделяет в тексте. В основном это делается для других райтеров, чтобы те увидели. Это началось на улицах, но потом переместилось на поезда, когда райтеры поняли, что так их имя увидят в большем количестве мест. Чем большее пространство они покрывали, тем больше славы у них было, а тогда это была главная цель. Людям кажется, что проще объединить уличное искусство и graffiti в единое целое. Потом они начинают ассоциировать одно с другим, не осознавая традиционного аспекта graffiti как искусства метро, которое делает больший акцент на буквы. Поэтому когда люди говорят «graffiti», они имеют в виду скорее почерки и картинки – вот что меня удивляет. Бывало, ко мне обращались люди, которые знали, что я райтер, и хотели попросить меня поучаствовать в каком-нибудь проекте, но потом они смотрели мой сайт и говорили: «Нет-нет, я не хочу эту ерунду, как в метро». Но, опять же, graffiti сейчас превратилось в то, что мы имеем.

Почему ты перестал расписывать поезда и почему бы тебе не начать снова этим заниматься?
Ghost: Почему же я перестал расписывать поезда, хм… Я думаю, что я стал слишком стар, да и образ жизни уже не позволяет. Мне никогда не хотелось перестать расписывать поезда, я это люблю. Пожалуй, это были лучшие деньки в моей жизни. Но то, что так меня увлекало, теперь уже просто не существует и не стоит того, особенно в моем возрасте.

За исключением полиции, основная масса американцев все больше и больше привыкает к graffiti, используя его для разных PR-штучек, образов брендов и всего остального, что приходит им в голову. Кажется, тебе нравится играть с этим новым положением вещей (например, когда ты появился без приглашения на фестивале graffiti Adidas год назад или что-то около того).
Ghost: Кто сказал, что я был не приглашен? Это было открытое, публичное мероприятие. [смеется]

С точки зрения культурной перспективы, в graffiti сейчас все очень перекручено: на дома таких парней, как Revok, совершаются набеги, в то время как люди покупают книги с их работами в Urban Outfitters. Это еще более интересно из-за нового президента, чью предвыборную кампанию уличные художники поддерживали тем, что делали, что хотят. Что ты думаешь об этом двойственном положении?
Ghost: Те набеги на дома – это не шутки, в Европе такое происходит уже чертову кучу лет. Райтеры борются с этим уже очень давно. Когда они говорят мне, что им приходится перестать хранить свои видео дома, я понимаю, что это ненормально. По-моему, какое-то время назад прошел закон, по которому разрешается обыскивать дома; все, что им нужно знать, – что это был ты, и они могут прийти к тебе. Главная фигня в том, что им даже не обязательно поймать тебя на месте преступления, в то время как настоящих преступников отпускают из-за отсутствия свидетелей. То же самое случилось с Ket: ему пришлось откручиваться от уголовного преступления, хотя его ни разу ни за чем не поймали. Мы действительно живем в перекрученном обществе: сажать людей в тюрьму за graffiti – тупо. Я не говорю, что их должны просто отпускать, но некоторые приговоры слишком жестоки. Это не такое уж и преступление. Уровень жизни в этом городе настолько вырос, что теперь полиция может концентрироваться на этой ерунде. Что касается выборов и участия в кампании уличных художников… Я действительно об этом не знал. Черт, мне нужно почаще выбираться в люди.

Сейчас уличное искусство принесло известность многим художником, и когда дети начинают заниматься graffiti, это оказывает на них влияние. Что в современных райтерах отличается от тех, кого вы видели раньше?
Ghost: Эти ребята рисуют повсюду картинки, по которым их бы стали узнавать и которые помогли бы им пробиться в галереи… Я не против этого, я не против искусства. Я уважаю искусство на всех его уровнях, мне довелось встречать по-настоящему крутые и по-настоящему отстойные работы. Я не против людей, которые хотят сделать карьеру или что-то вроде этого. Мне просто не нравится, когда эти два понятия смешивают или когда graffiti используют как способ попасть в галерею, утверждая, что ты – одна из легенд graffiti. Стоит только обернуться, как ты сразу видишь очередную легенду graffiti, хотя они занимаются этим два года. Если поговорить с райтерами из 1970-х, они скажут, что занимались этим в основном потому, что нечем было заняться; они делали это для себя. Они развлекались, они делали это не ради карьеры художника, они делали graffiti ради graffiti. Это относится и ко мне. Я занимался этим, потому что это было весело. Это еще даже не было популярным – многие из моего района не понимали, зачем я это делаю. Потом, обычно через 2-3 года, люди достигают возраста, когда им хочется остановиться. Но я продолжал. Но я не лелеял надежды стать художником или попасть на выставку. Мне просто нравилось. По-моему, многие райтеры сегодня в первую очередь художники, в то время как тогда ты был райтером, а только потом мог стать художником. Опять же, не могу утверждать, потому что у многих просто не было таланта. Большинство сначала писало буквы, потому что в этом заключалось создание крутого стиля. Только потом, если у тебя получалось, можно было нарисовать картинку рядом с именем, чтобы усовершенствовать изображение. Я не говорю за всех райтеров, это просто выводы из моего собственного опыта и информации, которую я получил от некоторых уважаемых мною старых райтеров.

…а чего бы ты хотел, чтобы было больше (если такое есть)?
Ghost: Я действительно хочу, чтобы было больше… порно в интернете.