Estria Легенда Graffiti

Вы часто слышите о легендах graffiti, которые были в самом начале движения, оставались верны ему, несмотря на все перемены, и повлияли на каждое поколение райтеров, которые пошли по их стопам. Это легенды, которые видели все и отразили это в своих стилях, легенды, любовь которых к graffiti растянулась на всю жизнь. Родившийся на Гавайях и живущий в Сан-Франциско Estria – один из таких легенд, и нам повезло поговорить с ним о том, как все было, как все есть и что происходило между этими двумя точками.  «Я просто думаю, что будущее будет лучше, если мы в раннем возрасте научим подростков уважать ценности, привьем им полезные навыки».

Ты начал заниматься graffiti на Гавайях в 1984 и больше никогда не останавливался. Что так сильно привязало тебя к этому занятию?
Estria: Знаете, я какое-то время об этом думал. Я на самом деле не знаю, почему почти все в конце концов отошли от graffiti. Если говорить обо мне, то я влюбился в рисование аэрозолем; это была моментальная любовь. Я пробовал другие средства – акрил, пульверизатор, масляные краски, пастель – но ничего не заинтересовало меня так, как аэрозоль. Также стимулом стала возможность рисовать все, на что хватит воображения. Crayone вдохновил меня на то, чтобы развивать этот навык. Надо сказать, что я до сих пор его развиваю. В 1980-х меня мотивировала атмосфера соревнования в graffiti. Для меня это было и осталось лучшим в хип-хопе. Я работал очень усердно, чтобы быть лучше остальных. Насколько сильно я любил буквы, настолько же ужасно их писал. Я работал над этим годы. Рисовать каких-то персонажей оказалось легче. Это был быстрый путь к хоть какому-то признанию в начале игры, потому что у большинства райтеров рисовать вообще не получалось.  Быть среди первых райтеров в Академии искусств в Сан-Франциско оказалось совершенно противоположной вещью, потому что у ребят там совершенно не было желания соревноваться. Они говорили: «Эй, давайте соберемся и порисуем вместе!». А я отвечал: «Давайте соберемся, чтобы я мог попробовать обставить вас». Пришлось искать какие-то способы быть лучшим в собственных глазах. В 1990-х мотивацией было исключительно развитие отношений между мной и этим видом искусства. Я стал лучше рисовать. Из-за того, что я рисовал очень много, я так же много экспериментировал. И меня стали уважать. Райтеры подолгу не закрашивали мои рисунки, чего не случалось в 1980-х. Я также попробовал зарабатывать своими росписями на стенах. Это была настоящая битва, повторять которую я не хочу никогда, но благодаря этому я пробовал рисовать всевозможные вещи, которые я и вообразить не мог. Также в 1990-х я начал вести уроки graffiti в Сан-Франциско, а потом и в Окленде, что оказалось хорошим способом отдать должное культуре. По-моему, я обучил более ста райтеров. Это поддерживало мою связь с движением в целом. Моя мотивация в 2000-х – видеть влияние собственных рисунков на сотни и тысячи людей. В работах я стал больше внимания уделять политике, проблемам общества, развитию культуры.

Ты был главным игроком во время «золотого века» graffiti в Сан-Франциско. Как было тогда и что изменилось сейчас?
Estria: Единственное большое различие между теми временами и этими – новизна graffiti. Приходится осознавать, что каждый, кто родился после 1983, никогда не знал Америки без graffiti. Тогда это было чем-то новым и увлекательным. Не было никого, кто рассказал бы, как это делать, хорош ли твой стиль. Ты учился всему сам или с друзьями. Поэтому сырое творчество, создание искусства стало основным вдохновением для моего поколения по всему миру. Совместите это со свободой бросить вызов властям и рисовать что хочется, где хочется и когда хочется – и получится движение, которое изменило лицо практически каждого крупного города мира. Сегодня появились журналы и Интернет, где можно что-то посмотреть. Это хорошо в том плане, что можно научиться очень хорошо рисовать за очень короткое время. Это плохо в том плане, что теперь не существует уникальных стилей городов. Если где-то что-то становится модным, дети по всему миру начинают этому подражать. Я видел, как парни в гетто Мехико рисуют R в стиле Revok’а и даже не понимают, откуда это взялось, или как команда Revok взяла Cholo, и Old English, и Graff и смешала их, чтобы получить те готические стили в духе Cholo. Это больше не особенность Лос-Анджелеса. История теперь не там. В 1980-х это было чертовки классно – поехать в другой город и встретиться там с райтерами, потому что мы знали, что увидим стили, которых у нас больше никто не видел. Я бы сказал, что большинство райтеров новой школы теперь такие знатоки моды, такие подражатели – и никто не хочет быть пионером стиля или лучшим в своем городе. Это печально. Я помню, как ездил тогда в Лос-Анджелес, Чикаго, Сан Диего. У этих городов были ярко выраженные, уникальные стили. Рукописные стили Филадельфии и жирная, коллажная манера graffiti в Сан-Франциско – это было чем-то вроде легенд. О, и еще кое-что о «золотом веке» во Фриско: в то время за ночь делалось гораздо больше работ. Нужно было годами рисовать каждую неделю, чтобы стать королем. Сейчас делают по 10-15 рисунков и считают себя крутыми.

Есть ли у тебя какие-то любимые байки о своих graffiti, ночных приключениях и так далее?
Estria: Прошлой осенью я рисовал на стене вместе с другом в городе Сан Педро Сулас в Гондурасе. Он придумал и организовал все, чтобы мы сделали рисунок, который агитировал бы парней выходить из банд. Банды из соседнего Сальвадора, да и того региона вообще, печально известны своей властью и жестокостью. Они называются La Mara 13 и Mara Salvatrucha 18 и сформировались в Сальвадоре из ребят, которых депортировали из США.  В 2004, за два дня до Рождества, желтый школьный автобус, использовавшийся в качестве общественного транспорта, окружили три машины. Из них вышли люди и перестреляли весь автобус из автоматических винтовок. Они зверски убили и мужчин, и женщин, и детей. Некоторым удалось спрятаться под телами и уцелеть. Правительство обвинило в трагедии банды. Эта расправа дала властям Центральной Америки полную свободу действий для того, чтобы их ликвидировать.  Мы сделали рисунок на месте трагедии, чтобы почтить память погибших: желтый школьный автобус, улетающий на крыльях, и надпись «Arte es la Vida» («Искусство – это жизнь»). Никогда еще за всю мою карьеру я не видел, чтобы так много людей останавливалось и хвалило нашу работу. Автобусы проезжали мимо каждые несколько минут, многие притормаживали, люди в них кричали нам что-то воодушевляющее. Целые семьи останавливались посреди дороги, чтобы спросить о нашем рисунке, поговорить о трагедии или просто поблагодарить. Этот рисунок не был самым лучшим моим произведением, но он, бесспорно, оказался самым важным из всего, что я когда-либо делал.  И еще кое-что важное: в 1986 или 1987 я познакомился с Razor, который считался королем Беркли. Он сделал облегающую шапку, отрезав пластиковый верх баллона с аэрозолем. Я подхватил идею и улучшил ее. Сейчас это делают по всему миру. У нас ее называют облегающей насадкой (skinny cap), в Лос-Анджелесе это stencil tip. Я думаю, что это мой наибольший (или наименьший) вклад в graffiti. Куда бы я ни ехал, я всегда учу местных райтеров, как сделать такую насадку.

Ты приобрел большую известность (или, как ты утверждаешь, дурную славу) после ареста в 1994. Почему это произошло?
Estria: Аресты за graffiti были частью игры. Мастера старой школы смеялись надо мной из-за того, что я умудрился попасться так поздно. Я впервые бомбил с одним парнем. Я инстинктивно почувствовал, что надо смываться, но он сказал: «Не, еще один квартал – и домой». Что ж, через квартал я столкнулся с копом не на дежурстве. Всегда прислушивайтесь к своей интуиции!
Этот арест на некоторое время прославил меня по всему миру. Об этом сказали по CNN, National Enquirer, The Stars and Stripes. Это было главной новостью два дня, пока OJ не превысил скорость на хайвэе (спасибо, OJ!). Я чертовски много занимался исправительными работами в каждом городском департаменте Сан-Франциско. Это раскрыло мне глаза на политику и коррупцию. Исправительные работы наполнили мои рисунки бОльшим смыслом. Еще одним положительным моментом ареста был урок о том, что кризисные моменты определяют характер. Я узнал, кто был моим настоящим другом, а кто нет. Все фальшивые люди были вычеркнуты из моей жизни, зато я остался с теми, кто навсегда.

Как менялся со временем посыл твоих работ?
Estria: Первоначально я просто рисовал то, чем увлекались люди моего возраста. Потом я начал более сознательно относиться к тому, что говорили мои работы. Я старался делать так, чтобы люди развивали мою мысль в своих головах. Первый срок Буша подтолкнул меня сделать несколько антивоенных работ о войне в Ираке. С ходом времени я устал от посылов вроде «кулак-в-воздух», «анти-то», «анти-это». Сейчас я перешел от злости к более позитивным эмоциям. Я стараюсь использовать культуру, чтобы показать, как прекрасно разнообразие вокруг нас, пытаюсь предложить подумать о приоритете людей и природы над собственной выгодой. Как я делаю это и при этом не выгляжу Стингом, который говорит о тропических лесах? Использую свои рисунки в качестве медиа. Я стал рисовать в основном цветных людей. По-моему, количественное преимущество белых в кино и по телевидению – это не тот мир, который я вижу вокруг. Я вижу в основном азиатов, латиносов и черных – вот их и рисую. Я всегда стараюсь сознательно представлять интересы молодежи. Мне кажется, что часто их голоса не слышат. А благодаря рисунку – слышат.

Похоже, что ты не ищешь выгоды и стараешься быть положительной ролевой моделью для подростков. Можешь рассказать немного о том, что именно ты для этого делаешь?
Estria: Я оказался вовлеченным в волонтерство с 13 лет. Мама отправила меня на лето в лагерь YMCA [Ассоциация молодых христиан], где я знакомился с лидерством, правительством, ценностями. С малых лет я научился надеяться, мечтать и работать для достижения систематических перемен. Позже я нашел способ передать это через свои работы. Из всех благотворительных организаций и фондов, с которыми довелось общаться, я постоянно работаю с теми, что работают с молодежью. Возможно, это как-то связано с деньками в YMCA. Я просто думаю, что будущее будет лучше, если мы в раннем возрасте научим подростков уважать ценности, привьем им полезные навыки. Мы должны показать им альтернативу всему тому дерьму, которое они видят по телевизору, в своем районе или дома. В 2002 я открыл Tumi Copies and Design. Мы думали, что нашему району нужны сервисы Kinko. Оказалось, не нужны, но все благотворительные организации, с которыми мы общаемся, нуждаются в графическом дизайне. Мы стали просто Tumis и приложили все свои умения в области дизайна и создания сайтов для помощи этим организациям.

Graffiti сейчас является одной из самых цельных, изначально направленных на сотрудничество форм искусства. Какую роль играют теперешние художники, вроде тебя, в формировании художников будущего?
Estria: Graffiti существует с 1970-х, значит, мы во второй и третьей декадах его развития. Если сравнить с джазом – мы до сих пор молоды. Первое поколение райтеров все еще живо и рисует, и это означает, что именно нам выпало учить молодежь. Сегодня во многих городах и школах есть внеклассные занятия по graffiti. Это искусство станет каноническим для Америки и всего мира тогда, когда о нем напишут в учебниках по истории и начнут изучать в рамках программы в старшей школе и университетах. Я думаю, это случится лет через двадцать. Graffiti – очень коллективный вид искусства, возможно, самый коллективный вид двухмерной живописи всех времен. Одна из самых лучших вещей в graffiti – иногда случающиеся совместные фристайл-проекты. Это спонтанно и весело. Это помогло некоторым моим не очень удачным работам стать классными. Что интересно, это уже заложено в основах graffiti: иметь партнера, который бы стоял на шухере, принес краску, если нужно.

Ты недавно открыл новую компанию трафаретной печати, Samurai Graphix. Расскажи об этом.
Estria:  Samurai Graphix – ответвление Tumis. Там я создал линию трафаретной печати, но у меня не совсем ладилось с веб-дизайном и офсетной печатью. В 2007 я ушел из Tumis и забрал трафаретную печать с собой. Если в Tumis была перуанская и латинская культура, то в Samurai Graphix – японская и азиатская. За все эти годы я больше узнавал о своих корнях, и мне хочется, чтобы это нашло отражение в бизнесе. Я выбрал это название, Samurai Graphix, потому что оно постоянно напоминает сотрудникам и клиентам о тех ценностях, которые мы отстаиваем. Дела у нас идут достаточно неплохо. Впереди еще много интересного. Мы много чего печатаем для местных школ и благотворительных организаций, но сейчас работаем еще и с музыкальными группами и корпоративными клиентами.

Может быть, ты хочешь сказать что-то молодым райтерам?
Estria:  Будьте креативными и оригинальными. Пробуйте новые темы и новые стили. Не копируйте то, что видите в интернете. Посмотрите на легендарных людей в других сферах.  Возьмите в качестве примера Майкла Джордана или Ланса Армстронга; они не те, кто просто пытается занять первое место. Майкл Джордан привел Bulls к шести победам в чемпионате, а Армстронг семь раз выиграл Тур де Франс и справился с раком. Они старались быть лучшими из лучших во все времена.